Джереми Уолкер родился в Лондоне, но ещё задолго до переезда в Москву его внутренний музыкальный мир во многом формировался под влиянием русской культуры. Чайковский, Прокофьев, Рахманинов, Шостакович, Стравинский — музыка, с которой он рос, постепенно привела его к русской литературе, а затем и к России. То, что начиналось как профессиональный и культурный интерес, со временем стало частью личной биографии: в 2016 году Уолкер переехал в Москву, продолжил образование в Московской консерватории и начал строить здесь собственный музыкальный путь.
Сегодня Россия для британского дирижёра давно перестала быть просто страной, в которую он когда-то приехал учиться. Здесь появились семья, близкие друзья, коллеги, важные профессиональные встречи и ощущение собственного места в музыкальной среде. В интервью Джереми Уолкер рассказывает о любви к русской музыке, учёбе у Геннадия Рождественского, работе с российскими оркестрами, поиске общего языка с публикой и о том, почему музыка для него остаётся пространством, в котором национальные и культурные границы перестают иметь значение.
Джереми, вы родились в Лондоне и начали учёбу в Королевском колледже. Ощущали ли вы тогда притяжение к русской культуре?
Я еще до учёбы в институте ощущал притяжение к русской культуре, особенно к русской музыке. С самого раннего детства я всегда слушал и полюбил — и до сих пор люблю — русскую музыку: Чайковского, Прокофьева, Рахманинова, Шостаковича, Стравинского и других великих композиторов, например, Глинку, Лядова. Затем я начал сам исполнять эту музыку, сначала на виолончели. Первое произведение, которое я играл в школьном оркестре в 12 лет, была Пятая симфония Шостаковича. Я влюбился в эту музыку ещё глубже. Поэтому у меня всегда было особое притяжение к русской культуре.
Через русскую музыку и оперу я открыл для себя и русскую литературу: сначала «Евгений Онегин», потом Пушкин, далее Тургенев, Булгаков и другие. Русская музыка всегда была со мной, а значит, и русская культура всегда жила в моей душе.
Что подтолкнуло вас переехать в Россию в 2016 году? Ожидали ли вы, что останетесь здесь почти десять лет?
Здесь есть небольшая предыстория. В 2016 году я окончил бакалавриат и задолго до этого принял решение уехать из Лондона продолжать учёбу за границей.
Рассматривал варианты: Франция, Германия, особенно Германия, так как мои корни по дедушке оттуда. Позже, а точнее раньше, я учился в летней языковой школе в Германии, где в 2013 году встретил свою будущую жену Александру. Мы оба вновь попали в эту школу летом 2014 года, и с 10 августа 2014 года мы вместе. Так совпало, что в 2016 году мы оба заканчивали первое высшее образование.
Саша жила тогда в Москве, я был в Лондоне. Наши отношения были на расстоянии. Но мы уже понимали: будем вместе навсегда. Мы рассматривали разные направления для продолжения жизни и учёбы, в том числе Германию, которую оба любим за язык и культуру, а также Лондон — тоже очень достойный город. В итоге мы решили жить вместе в Москве. Саша поступила в магистратуру МГИМО, а я — сначала на подготовительный курс в Московской консерватории, затем на специалитет.
Я не могу сказать, что ожидал провести здесь 10 лет. Когда переезжал в 2016 году, понимал, что это надолго, возможно, на всю жизнь. Сейчас мне очень нравится быть, жить и работать здесь, и я не могу представить свою жизнь в другой стране.
Как повлияло обучение у Геннадия Рождественского и Вячеслава Валеева на ваш взгляд на музыку и на жизнь в России?
Учиться у таких великих мастеров — огромная честь, мне невероятно повезло. Мои взгляды на музыку, русскую музыку и культуру полностью изменились после обучения у Геннадия Николаевича Рождественского и Вячеслава Ахматовича Валеева, который тоже был учеником Рождественского. Благодаря помощи моих наставников и нашим беседам о русской музыке и культуре, особенно на уроках во время анализа симфоний Чайковского или музыки Мусоргского, я гораздо глубже понял, что такое русская душа в музыке.
Это дало мне понимание не только сути музыки, но и психологии, менталитета русского человека. Я бесконечно благодарен своим педагогам за их знания, терпение и тёплое отношение — это действительно помогло мне учиться и стать тем музыкантом, каким я являюсь сейчас.
Вы отлично овладели русским языком. Какие русские слова или выражения стали для вас особенно любимыми?
Спасибо, я очень старался, действительно работал над этим интенсивно. Конечно, у меня всё ещё остался акцент, но, возможно, со временем и он исчезнет — а может, и нет, посмотрим. Что касается выражений, то когда я только приехал в Москву и начал учиться, иногда после занятий приходил домой и вдруг употреблял какую-нибудь интересную, яркую фразу. Саша удивлялась и спрашивала: «Откуда ты знаешь такие выражения?» Оказывалось, где-то услышал у преподавателей или студентов. Не скажу, что у меня есть любимая фраза, но мне очень нравится, что на русском можно невероятно точно и тонко выразить любую эмоцию и мысль.
Русский язык очень яркий, выразительный и, конечно, сложный для иностранца, но это ключ к пониманию русского менталитета.
В 2022 году вы получили почётное звание «Лучший выпускник года» Московской государственной консерватории имени Чайковского. Что лично для вас значит это признание — ответственность, новые возможности или прежде всего знак уважения со стороны российской музыкальной среды?
Для меня это, конечно, огромная честь — получить звание лучшего выпускника Московской консерватории 2022 года. Я этого совершенно не ожидал и очень благодарен за такое признание. Прежде всего, это огромная ответственность: Московская консерватория — одна из лучших в мире, с великой историей и традициями. Ходить по коридорам, по которым ходили и работали Рахманинов, Скрябин, Чайковский и другие великие композиторы, — это и счастье, и большая нагрузка. Быть лучшим выпускником — это ещё больше ответственности: нужно соответствовать уровню.
Я каждый день стараюсь этого достойно достигать.
За годы жизни и работы в России что стало для вас главным источником вдохновения и профессионального роста: встречи с российскими музыкантами, участие в местных проектах или особенности русской аудитории?
Самый главный источник профессионального роста — встречи с коллективами из разных городов и регионов России. Каждый новый коллектив — это уникальный вызов и возможность научиться чему-то новому о музыке, о себе как о дирижёре. Самое большое вдохновение для меня — конечно же, моя жена. Ведь как можно дирижировать музыкой о любви без самой любви в жизни?
Когда вы стоите за пультом оркестра «Виртуозы Москвы», ощущаете ли вы себя прежде всего гостем из Великобритании или уже своим среди российских музыкантов?
Я давно не чувствую себя гостем. Давно, видимо, обрусел. Тем более, у меня многократный опыт сотрудничества с «Виртуозами Москвы»: первый концерт с ними был в сентябре 2022 года, с тех пор каждый сезон мы выступаем вместе. У нас с музыкантами сложились свои шутки, мы прекрасно общаемся и вне репетиций, поэтому я ощущаю себя своим. Единственный момент, когда чувствую своё британское происхождение — это работа с британской музыкой, когда приходится объяснять все тонкости через призму национальной культуры.
Тем не менее, я действительно уже давно привык, и для всех я здесь свой человек.
Расскажите о подготовке британской программы для Тюмени — премьеры Салливана, Коутса, Холста. Как российская публика восприняла эти произведения?
Это была очень интересная, необычная программа. Подготовка оказалась непростой именно из-за поиска нот — ведь три произведения прозвучали впервые в России. Более того, эти сочинения довольно редко исполняются даже в Великобритании, что очень жаль — музыка прекрасная. Некоторые партитуры я нашёл в интернете, но одну пришлось заказывать, и из-за текущих проблем с международной доставкой я решил этот вопрос с помощью коллеги в Великобритании: она заказала для меня, отсканировала партитуру и отправила мне, а себе оставила бумажный вариант.
Оркестровые партии удалось найти в интернете, но одной партитуры не было — это было произведение Холста. В случае с Коутсом мне легко удалось найти партитуру, а оркестровые голоса заказал в России. Слава Богу, тюменская публика встретила программу с большим воодушевлением: она принимала тепло, аплодировала стоя, и для меня это огромная радость.
Всё это только подтверждает, что у музыки нет границ — это универсальный язык, и если музыка хороша, красива и профессионально исполнена, она непременно найдёт отклик в сердцах людей, независимо от страны.
Важно ли для вас, чтобы ваша программа включала как британскую, так и венскую музыку? Почему этот баланс значим для вас?
Эту программу мы вместе продумывали с главным дирижёром Тюменской филармонии Юрием Медяником, он предложил этот концерт. Мы совместно решили: половина репертуара — британская музыка, половина — венская. Это был концерт на Старый Новый год, а венская музыка, вальсы и польки Штрауса всегда очень востребованы. Но мы подумали, что будет интереснее, если я смогу поделиться также и британской музыкой — как с полным залом, так и с оркестром.
Русская публика всегда очень тепло на это реагирует, и я благодарен Юрию Медянику за поддержку этой идеи. У него замечательный коллектив.
Заметили ли вы культурные различия в подходе музыкантов к репетициям и выступлениям? Как вы к этому адаптировались?
Это сложный вопрос, потому что хороший профессионал есть хороший профессионал в любой точке мира. Иногда бывают отличия — в расписании репетиций, регламенте, дисциплине — но даже в России у каждого оркестра свои особенности. В начале существовал языковой барьер, но универсальные музыкальные термины на итальянском языке мне очень помогли. Мне нравится спрашивать у музыкантов совета, если не могу вспомнить русское слово, и оркестранты всегда откликаются. Это действительно помогает находить общий язык и устанавливать контакт в коллективе.
В одном из интервью вы отметили, что «музыка не знает преград». Как вы интерпретируете эти слова? Что они для вас значат как для человека и как для профессионального музыканта?
Я всегда повторяю: музыка — это то, что объединяет людей. Это универсальный язык, который без слов может прийти прямо к сердцу любого человека. Мне близок жанр «песни без слов», к которому часто обращался Мендельсон, один из моих любимых композиторов. Музыка способна выразить эмоции, которые невозможно передать словами. Поэтому мне особенно интересно работать в опере, где есть и слова, и музыка, и сцена, и декорации, и даже если пение идёт на иностранном языке, чувственно исполненная музыка способна довести до слёз любого слушателя.
Я считаю себя счастливым человеком, потому что работаю в мире музыки, где главными ценностями остаются красота, искренность и любимое дело. Музыка — дело любви, она объединяет людей, несмотря ни на какие различия.
Как изменилась ваша жизнь за годы, проведённые в России? Что стало самым неожиданным открытием?
Когда я приехал в Россию, у меня были волосы и не было бороды. Сейчас я лысый и бородатый — моя жена такой образ даже больше любит. Если серьёзно, в России я действительно повзрослел, многое для себя открыл. С одной стороны, я остался тем же человеком, что приехал, а с другой — стал совершенно новым: человеком, богатым жизненным опытом, с отличными друзьями и коллегами. Через живое общение здесь я изучаю не только Россию, но и самого себя.
Россия — это страна возможностей и открытий, здесь начинаешь по-настоящему понимать, что такое масштаб, и для меня это стало одним из важнейших открытий.
Какая русская литература, театр или музыка вдохновляют вас больше всего — и почему?
Это сложный вопрос, всё зависит от настроения и того, какими партитурами я занят в данный момент. Чаще всего я нахожу вдохновение в музыке Чайковского и Шостаковича — это очень важные для меня фигуры. Театр вдохновлял меня меньше, потому что поначалу я слабо владел русским языком. Сейчас стараюсь это исправлять: благодаря музыкально-литературным спектаклям с «Виртуозами Москвы» я открыл для себя Ахматову и Маяковского. Мне Маяковский особенно близок. Например, его строки: «Ведь, если звезды зажигают — значит, это кому-нибудь нужно? Значит, это необходимо…» — очень сильно откликаются внутри меня.
Как ваша семья и жена помогали вам интегрироваться, особенно в насыщенной музыкальной среде Москвы?
Моя жена и семья помогли мне невероятно. Особенно в первые месяцы было очень трудно общаться — я плохо знал язык, а оформлять документы, заниматься бюрократией (а тогда ещё требовалась виза) иностранцу непросто. В первую очередь я хочу поблагодарить жену — без её поддержки я, думаю, не справился бы. Только когда я впервые сам сходил в МФЦ и самостоятельно заполнил бумаги, почувствовал, что действительно владею русским языком.
Я благодарен семье за возможность познакомиться с Россией: вместе мы побывали в интересных местах как в Москве, так и по всей стране. Особенно запомнилась самая первая поездка в Суздаль летом 2015 года — это был для меня приятный культурный шок, где я начал ощущать, что такое русская душа.
Если бы вы писали письмо себе, только переезжающему из Лондона в 2016 году, что бы вы в нём сказали — о России, о своём музыкальном пути, о жизни?
Я бы написал себе: надо запастись большим терпением, потому что сначала будет тяжело. Не надо бояться — всё будет хорошо. Будут сложности, пандемии, глобальные перемены, но важно быть уверенным, что ты обязательно найдёшь свой путь. Самое главное — оставаться рядом с Сашей: с ней всё будет отлично.